ПОКОРЕНИЕ КОЙСУ - 08.05.1974г.
И точно -погода что на курорте. Юра сразу же отправился на просмотр, рассчитывая пройти километров пятнадцать и вернуться на попутке. Пять часов утра, а солнце уже начинает припекать, глубокая синева неба и ни облачка. Шура пластом лежит в палатке -мучился, бедняга, всю ночь, удобряя кустарник.
Впервые за весь поход я удосужился, наконец, вымыть руки с мылом. Явление печальное -пальцы разбухли, задубели, многочисленные ссадины и царапины не позволяли полностью сжать ладонь. На завтрак приготовил пшенку с маслом, заварил чифир для Шуры; удивительные тут кусты: сырые ветви вспыхивают как порох и дают такой жар, что двух охапок оказалось достаточно -видимо в них содержатся какие-то эфирные масла?
Подвалили двое местных мужичков -утверждают, будто бы Родин сейчас чинится в четырех километрах ниже(!). Указали родник, сбегал, наполнил фляги. Как бы сейчас пригодилась та самая 10-тилитровая канистра, что бесполезно таскалась с нами на Риони! У нас же лишь две литровые фляги, а в реке вода настолько мутна, что у наполненной на одну треть кружки не видно дна. Однако местные предпочитают пить воду из Койсу -в ней якобы много полезных солей.
За чаем произошел небольшой конфуз: на дне кружки Шуры после выпитого с упоенным смакованием чифира оказался навозный жук; капитана покоробило, и он, плюнув в кружку, снова направился в кусты.
Вновь набежавшая ребятня помогает свертывать лагерь. Жара разморила, вяло запихиваю в рюкзак шмотки -постоянная, накапливающаяся изо дня в день усталость уже не снимается за ночь.
В полдень вернулся Юрка: реку он просмотрел до восьмого порога, беседовал с памирцами. О Родине вести такие: два дня назад они сделали попытку пройти восьмой порог, который Федорович обнес, уровень тогда был на максимуме, врубились в мощнейший вал и кильнулись. Родина унесло, на берег еле выбрался километром(!)ниже, лежал, якобы, лишь по пояс на камнях, а ноги полоскались в воде -уже не было сил даже выползти полностью. Не представляю, как это можно плыть в пороге километр и умудриться не захлебнуться...А впрочем, он неоднократно попадал в такие передряги, видимо научился выживать, это мне со своим первым горьким опытом не повезло в плане того, что с непривычки не смог сразу настроиться вовремя выбирать момент вдоха.
Рафтинг (сплав по реке) по Андийскому койсу, команда «Новый бродяга» руководитель Пономарев. id:3867
В результате овера у них сорвало и унесло подгребицу, а также и привязанную к ней планшетку с деньгами, его паспортом и студбилетом моего друга. А мне-то обещал утонуть только вместе с ним...Ну и новости, черт возьми.
Подтягиваем выехавшие за борт камеры, израсходовав остатки троса для увязки рюкзаков -теперь они будут держаться на одних лямках. Толпа человек в двадцать, ребятня и взрослые, провожали нас. Сердобольные женщины, которым было откровенно жаль молодых мужиков такой рискованной и опасной "профессии", зашивают Шамряну и Шуре прямо на них распоротые в коленях шторм-брюки, те весьма смущены, но вынуждены терпеть, а Юрке вдвойне неловко -ну как доберутся еще и до двух дыр у него на заднице? Да, чуть не забыл: проходя Агвали, он повстречал нашего знакомого-того самого мужичка, с которым мы завтракали за Орлиным и который так щедро отвалил нам мяса; его, вдрызг пьяного, вели под руки двое ментов: он якобы чуть не убил жену, которую сам же и шел "встречать". Перед отплытием Юрка тщательно, до травинки, выдергивает из щели между подушкой и стрелой маленький, уже увядший букетик полевых цветов, засунутый туда кем-то из ребятни – вот уж не думал, что он такой суеверный.
Две-три версты до моста шли нормально – сильнейшая стремнина, мощные косые валы, проход все время впритирку к левому берегу, куда и сваливается основная струя. Перед мостом решено зачалиться для уточненного просмотра. Приткнулись неудачно, снове меня волочит по гальке, а чалка, обжигая ладони, вытравляется, несмотря на все усилия. Попытался зацепить трос за увесистый булыган не менее полутонны весом – его перевернуло как пушинку, я едва успел перехватить сдернутую петлю. Плот развернуло, перехлестнутая через заднюю подгребицу чалка мешает Юре работать гребью. Вскакиваю, обгоняю плот, по пути перекинув трос через зеваку-пацана, сбив с него шапку, и надежно заматываю конец вокруг тяжелого, вросшего в каменистую отмель скального обломка.
Идем с капитаном, с моста просмотрели тянущуюся ниже шиверу со здоровенными пенистыми валами, лишь слегка спокойнее сонгмийских. Дальше, за правым поворотом, нужно держаться правого берега – со слов Шамряна, просмотревшего это место утром. Под самим же момтом река проедалась глубоким провалом с последующим могучим отбойным стояком. С высоты трудно было оценить его размеры, но с гарантией выше двух метров. Решено в эту пасть не соваться, а обойти правее.
Возвратившись к плоту, застаем сидящего на рюкзаках старого знакомого, который чуть было не убил жену – хочет «прокатиться». Как уж его отпустили – непонятно, или «чуть» у них не считается? Уговоры не помогли, и лишь с помощью подозванных местных ребят удалось выманить его на берег.
На мост тем временем высыпала уйма народа. Прошли нормально, на шивере нас здорово прокачало, нос и корма попеременно ритмично взлетали на гребень и рушились в межвальные ямы, заставляя так же синхронно ощущать то секундную перегрузку, то необычайную легкость всего тела. Обходим коварный зуб у поворота и сильно работаем вправо, ловя макушки дыбящихся валов.
Из огня да в полымя – тяжелые косые валы, даже покруче тех, что только миновали, начали немилосердно трепать нашу посудину. Между мужиками вспыхивает короткая перепалка: Шура(с тревогой): Юра, уходим влево от этих стояков! Юра(спокойно): Шура, держим прежний курс! Шура: Уходим, Юра, уходим! Юра: Шура, я смотрел здесь утром, слушай же меня, верно идем, а влево еще хуже будет!
Болтанка усиливается, подушка ритмично ныряет в воду. Хорошо, что валы хоть и здоровенные, но спокойные и гладкие, и кроме захватывающей дух качки никаких неприятностей не причинили. Проскакиваем сужение в бурлящей струе, свал реки вправо, у левого берега уютная лагуна. На пределе сил выгребли к ней и удачно зачалились.
Километром ниже – порог, тот самый, где кильнулись родинцы. На трассу пришлось продираться через густую живую изгородь колючего кустарника, опоясывающего огороды, раскиданные на подпирающем дорогу склоне. Поутка подкинула до нужного места.
Да, местечко буйное: узкий, вытянутый метров на сто, густо заросший зеленью кустарника островок, левая протока мелкая и сплошь забита обнажившимися камнями, правая, основная, за нстровком не просматривается, у раздвоения – опаснейший участок: на входе с правого берега в реку вдается здоровенный булыган, а по центру потока, заворачивающего вправо – еще один, помельче, полузатопленный, с которого струя срывалась отвесным сливом, вздымаясь могучим валом, перевернувшим два дня назад, по большой воде, плот Родина. Даже сейчас, по упавшей воде, его высота превышала два метра, ну а позавчера как пить дать все три. Даже если как-то уйти от вала влево, проскочив эти узкие ворота, на что шансов было мало, то последующий каскад грохочущих сливов с пенными стояками и торчащими там и сям скальными обломками запросто доставит неприятности с трудно-предсказуемыми последствиями. Для просмотра правой, скрытой за островком протоки пришлось залезть на опору ЛЭП. С высоты 15-ти метров виден был лишь правый берег и русло до середины – сплошная кипящая белопенная каша. Долго мы лазили по колючему кус-тарнику вдоль берега, осматривая раздвоение и слияние проток с разных сторон. Шура все порывался форсировать протоку вброд и просмотреть правый рукав непосредственно с острова, надеясь найти проход у левого берега, и, как мы его ни отговаривали, все же полез в воду. Худо-бедно, перебираясь от камня к камню, добрел он до середины, где течение набрало силу, в немыслимом прыжке попытался преодолеть метра два до следующего камня, но не достал до него, оступился, вымок до ниже пояса и, ухватившись за спасительный камень, стоял теперь в быстром потоке, едва держась на ногах. Вперед путь был отрезан разве что вплавь, но "мочиться" ему, естественно, не хотелось. Назад снова прыгать было весьма рискованно, а преодолеть эти два метра вброд и удержаться на ногах тоже было под большим вопросом.
"Ну куда залез, болван? Вот и стой теперь там!" -крикнул Юра, в ответ на что Шура с виноватой улыбкой махнул нам рукой, взывая о помощи. Пришлось добираться до него стенкой и так же выходить обратно.
Чуть ниже, в самом глубоком месте левой протоки, плавает мужик, вылавливая плавник. В такой-то ледяной воде...-да, молодцы эти орлы, дети гор.
Снова стоим у раздвоения, смотрим и думаем, прикидываем так и сяк. Шура колеблется, даже Юра и тот на сей раз высказывается не столь решительно, но в целом настроен идти. Стоящие рядом мужики в один голос убеждают не рисковать, а обнести, тем более что в Агвали на автобазе нам дадут машину. Итак, решено обносить. Юрка остается у плота, а шофер подъехавшего "газика", некто Алик, подбросил нас с Шурой до автобазы. Машину обещали дать через час-два, в ожидании чего мы просидели у Алика дома. Накормил нас яичницей с лепешками, покрутил проигрыватель, показал семейный альбом, познакомил с женой.
В кузове полуторки домчались до стоянки плота, слезли, машина ушла ждать нас к порогу, где есть удобный подъезд к береговой кромке.
Вот оно, проклятое разгильдяйство: в продуктовом мешке опять вода. Сливочное масло, очевидно, вступило в реакцию с солями, растворенными в мутной койсовской воде, и превратилось в какую-то бесцветную слизь, остатки сахара расплылись по всему мешку, смешавшись с раскисшими пакетами супов, осев на подмоченных мешочках с крупами;и лишь последняя буханка затронута чуть-чуть. Ну что ж, урок нам, ослам, на будущее -впредь надо тщательнее готовить снаряжение.
Уже в сумерках подогнали мы плот к порогу, при подходе между Шурой и Шамряном вновь вспыхивает яростный спор: Юра требовал чалиться в крошечной заводинке, вдающейся в каменистую береговую кромку, Шура же настаивал приставать чуть дальше. Шамрян как всегда оказался прав: порог бушевал уже в сотне метрах ниже, и зачалиться на дальнейшем протяжении от этой заводи нечего было и думать -сильнейшая стремнина, зацепиться ну совсем не за что, а одними руками разве остановишь?
C помощью местных мужиков затолкали плот в кузов, разгрузились километрах в трех ниже, на широкой галечной косе у поселочка. Шура в момент договорился о ночлеге, я сбегал в магазин, который, конечно, был закрыт в такой поздний час, но расторопный парнишка умчал вперед меня на мотоцикле, поднял продавщиц, и к моему приходу они были на местах. Взял масла, три пузыря красного 0, 7 и 2 бутылки газировки. Нам отвели комнатенку в пустующем домике из дикого камня, прилепившегося к скальному склону. Тот же пацан постелил матрасы на цементный пол, от приглашения выпить вежливо отказался, пожелал спокойной ночи и удалился.
Ужин готовили в соседнем домике -сварили половину оставшейся гречки, из остатков кураги и сахара сварганили компот. С завистью взирал я на плескавшуюся в ведре рыбину кила на полтора – со слов хозяев, называется она «осман».
Разлили вино. "За реку!"-молвил Шура, поднимая стакан. "Вот это река!"-добавил он, ставя на пол пустую емкость. Ужин умяли в момент и в изнемождении растянулись на матрацах; я даже в спальник не успел залезть -уснул лежа на нем, в одежде. Как потом я узнал, поселок этот назывался Гигатли.