Денисенько Ася .
id:887710000044

В наше время, когда мир (в том числе и Россия) разрывают националистические и шовинистические анклавы и экстремистские союзы, подпитанные религиозными догмами, человеконенавистнической философией и невежественной одичалости, я поведаю о Мадонне, поднявшейся над извилинами вышеописанного ущербного мышления человекоподобных.

Если и сущеаствует Миссия, то Ася Денисенко была абсолютной миссионеркой в подзвездных селах Северного Дагестана. Седовласые аксакалы и сегодня с грустью, смешанной с радостью, вспоминают Асю, но всегда с тихой задумчивостью. Повествование начинали, как правило, со слов "Наша Ася...", и мы последуем по следам жизни фельдшера Аси Денисенко до обидно короткой и до божественности прекрасной.

...Август 1957 года, Дагестан. Далекий горный край. По райцентру Агвали пронеслась весь, что среди приехавших на работу в Цумадинский район (Цум в переводе на русский - Орел), есть девушка сказочной красоты с улыбкой "живой Джаконды". Главный врач района Мариям Кахиева предложила ей место в районной больнице.

id:000040008022

Из дневника Аси "...Меня старались устроить получше. Но я, несмотря на предостережение подруг, хотела в Цумаду- самый отдаленный район". Так она стала заведовать фельдшерско-акушерским пунктом-одним на 5 аулов и 30 хуторов, в 97 километрах от районного пункта, куда ходьбы пешком трое суток. Часть дороги она проходила через опасную гору "Орлиное гнездо".

Запись в дневнике по прибытии "Я в Хушети. Мозоли на ногах. Большая усталость. Кажется смогу встать лишь через неделю, но это с непривычки... Как все дивно вокруг!"

School in the Bottom Hvarshini
id:1609

За неделю Ася обошла все хутора, аулы, фермы, чабанские биваки и летние пастбища. Она счастливо удивлялась миру, открывавшемуся перед ней, новым людям, их характерам, их традициям.

Ася заводит медицинские карточки на всей жителей участка, ведет прием и патронаж больных. Берется за изучение письменного аварского и бесписьменного дидойского языков. Она скоро она уже изъяснялась с горцами. Обращаясь к больному, всегда повторяла "Пожалуйста, поправляйся! Ради детей, ради Бога, ради меня!".

Из дневников Аси "Ни радио. Ни телефона. Ни магазинов. Ни дорог. Нет клуба, почты, электричества. Мечеть превращается в колхозный склад. Плохо. Продуктов нет. Дров нет. А работы хватает. И бюстов Ленина тоже... Не хныкать!".

A first-aid post in the Bottom Hvarshini Asya Denisenko's name
id:1589

Хушетинские и хварашинские матери приходили к Асе сватать своих сыновей, что было высшим признанием. Нот она полюбила парня из соседнего района, которого называла Рыжиком. Из дневника "Родной мой Рыжик. Как тяжело у меня на сердце. Долгие вечера я провожу одна и все думаю о тебе. Я могу посмеяться с другими, потанцевать, но никогда не изменю своему чувству. Я хочу , чтобы и ты любил меня". Он был обладателем первого в горах мотоцикла. По горным серпантинам они неслись как профессиональные каскадеры. Это была любовь Офелии и Гамлета. Более 30 лет прошло с тех пор. У этого ботлихца большая семья, но при рассказе об Асе его взгляд становится задумчивым, а глаза обволакиваются возвращенной нежностью. Он умолкает надолго, сознавая безвозвратность молодости и любви... Люди называли ее медпункт Асиной больницей, и эта больница была для них институтом Склифосовского, Министерством Здравоохранения и исповедальней, надеждой в трудном мире. Единственный медик на добрую сотню километров.

The road to settlement Hushet
id:1101

Probably, only such mothers can give birth to Olympic champions?
id:3646

"В январе, - пишет Ася- надо сходить в Агвали, взять лекарства. Бывают тяжелые случаи, когда ты и хирург, и акушерка, и анестезиолог. Опять буду тащить все на себе. Не дают лошадей, черти. А мне надо прививки детям делать. Завтра пойду в обход по хуторам, выявлять больных. Снег выпал почти до колена. В чем идти? Здесь в обычной обуви не пройдешь. Нужны шатабы (лапти+гетры), а у меня их нет, только туфли..." Она одевала кирзовые сапоги, как заправский солдат и шагала по горам и аулам.

Even pregnant women went to former years uphill with such big bundle of hay on a back, and presently to pregnant women even a teapot to lift dangerously :((
id:3295

"По пути в Агвали лед провалился, Ия упала в Кайсу, меня понесло. Хорошо, что не в основной поток. Вылезла, пошла еле-еле и вся во льду дошла до Цумада-Урух. Там меня переодели, уложили в кровать".

Всякий раз по пути в райцентр Ася останавливалась в Нижних Хваршинах у Хандулай. Эта добрая горянка любила ее как мать своего первенца. В поздний час 12 марта 1965 года Ася открыла дверь ее дома. В горах еще лежал снег.

В ту ночь Хандулай постелила Асеньке постель, надела на нее собственноручно сшитую ночную рубашку, приложила руку ко лбу, прочла молитву и ушла спать. То ли всерьез, то ли в шутку Ася иногда просила научить ее молитве, но Хандулай отговаривалась и на полном серьезе отвечала: "На таких как ты сами Боги должны молиться"

...Хандулай рано встала на утреннюю молитву. Встала и Ася, оделась и собралась в дорогу. Хасбула, муж Хандулай, стал ее отговаривать, утверждая, что за ночь выпал снег, дорога скользкая. Ася возразила: ее ждут в Хушети роженица и пастух с воспалением легких. Ответила на аварском "Что это с Вами сегодня, родной мой Хасбула? Не доверять стали мне? Неужели за шесть лет я не познала коварство и любовь этих дорог, которые узнали и признали меня тоже?".

Ася хорошо знала, что мусульманская молитва не прерывается даже под угрозой смерти. А после молитвы Хандулай не отпустила бы ее, уговорила бы остаться. Она подошла к женщине, ставшей для нее матерью и находившейся в молитвенном поклоне, встала перед ней на колени, поцеловала ее в щеку, взяла рюкзак и ушла.

После ее ухода Хандулай не находила себе места, мечась по сакле, сердце чувствовало беду. Казалось прошла вечность. Через 3 часа пришел сосед и позвал Хасбулу. Что-то прошептал ему на ухо. Мужчины быстро ушли в ущелье.

Hvarshininskie tracks are dangerous. Here Asya Denisenko, the heroic woman and the doctor nearby was lost.
id:3296

Ася лежала на белом снегу под скалой у речки. Часы на руке еще шли. Казалось, смерть не коснулась ее прекрасного лица.

Хасбула подошел к Асе, присел на колени, закрыл глаза, стер следи крови, снял с ее плеч рюкзак с лекарствами для горцев, и прочитал молитву. Сердце плакало и слезы текли по щекам хушетинца. Уложили погибшую на лестницу, привязали веревками, стали подниматься в аул. Дверь маленькой сакли отворилась...Хасбула обнял жену и сказал "Вернулась наша Асечка, чтобы ты простилась с ней". Хандулай подбежала к Асе, целовала ее, трясла, кричала, звала, умоляла проснуться".

Горцы надели черные одежды. Горе пришло в каждую семью. Брата Геннадия, приехавшего на похороны сестры, хваршинцы уговорили оставить Асю здесь, но уже навсегда.

Хоронили Асю все окрестные аулы и хутора. Каждый бросил горсть земли в могилу, что на возвышенности на краю аула.

Когда у сельского почтальона Садулы Давудова родилась дочь, то он назвал ее Асей в честь русской девушки Аси Денисенко. Гору "Орлиное гнездо", с которой она упала, теперь называют Асиной. А на базальтовом утесе горы сельскими юношами было написано "Здесь погибла москвичка Ася Денисенко".

В горах Дагестана традиционно все хорошее связывают с Москвой, Россией, русскими...

И это не преувеличение. Я не знаю, откуда была родом Ася. Личное дело ее не сохранилось, и в его поисках я не переусердствовал. Да так ли это важно - национальность и религиозность человека. Каждому пришедшему в этом мир важно соответствовать своему Человеческому предназначению.

В память об Асе Денисенко дагестанцы высекли на ее могильном камне "Поднялась и возвысилась". Люди возвышают тех, кто поднимается до их сердец.

Settlement the Bottom Hvarshini. Asya Denisenko.
id:1584

Как бы сделать подвиг Аси Денисенко вечным и всемирным? Вероятно всего, учреждением премии, стипендии или фонда имени Аси Денисенко для вручения наград средним медицинским работникам за великое и подвижническое служение страждущим.