(записки авантюриста)
Страсть к путешествиям обуяла меня еще в школе, после знакомства с творчеством Паустовского. И когда я поступил в институт и узнал, что там есть секция водно-горного туризма, то немедленно записался в ее состав. Народ подобрался один к одному лихие авантюристы - романтики, ребята деловые, смелые и бесшабашные. Первый сплав был в Карпатах, по реке Черная Черемошь, в мае 1973-го. Летом этого же года сходили на Уду, исток Ангары, а осенью в Грузию, на Риони. Все три похода воспринимались как увлекательная прогулка по горной реке с набором экстрима, с неизменной рекой вина на ночь, и ни разу не приходила мысль, что занятие это весьма опасное, что и после тебя может остаться вмурованная в прибрежную скалу дощечка из нержавейки, какие нам встречались на Уде и Риони...
Поход мая 1974-го едва не стал для меня последним. Я впервые испытал настоящий страх перед горной рекой, хотя до этого посмеивался над мнением, что страха не испытывают только дураки. Походы, подобные этому, либо начисто отбивают всякое желание ввязываться в подобные авантюры, либо порождают еще большую тягу к ним.
Я держу в руках потертую записную книжку в дермантиновом переплете – это мой походный дневник, который неизменно находился при мне в нагрудном кармане штормовки, завернутый в полиэтиленовый пакет, куда я при свете ночного костра заносил все события минувшего дня – эта потребность появилась именно после моего второго рождения, когда я едва не погиб в мощном пороге. И я, никогда в жизни ничего не писавший, кроме школьных сочинений, вдруг ощутил неумолимую тягу к подробному описанию этого и всех последующих походов, такой же чести удостоились и три прошедших похода, благо на плохую память я никогда не жаловался.
Рафтинг (сплав по реке) по Андийскому койсу, команда «Новый бродяга» руководитель Пономарев. id:4172
Листаю пожелтевшие страницы… На каждом листке сверху и снизу коричневая полоска в форме клина, сбегающая от сшивки к краям – это следы мутной воды горной реки, которые она оставила за те минуты, что я выплывал из порога «Хвершиниглер», яростно борясь за свою жизнь – и сразу память переносит, как на машине времени, во времена моей бурной молодости, и всплывают мельчайшие события насыщенных экстримом дней, некоторые из которых вполне могли оказаться для нас последними...
Итак, с водораздела Черноморского и Каспийского бассейнов берут начало две реки -Андийское Койсу и Аварское Койсу, в Каспий же впадает их слияние-Сулак. Реки неисхоженные, а Андийское даже и не разведана никем, если не считать группы байдарочников, прошедших лишь самый спокойный ее участок в среднем течении. По Аварскому же ходила группа Кирюхина и два раза экипаж Родина, с которыми мы и состыковались для совместного сплава по Андийскому Койсу.
Шамрян с Шурой улетели на неделю раньше разведывать верховья и в зависимости от проходимости верхнего участка просигналить нам о конечном пункте следования: если проход есть, то едем до Тбилиси, а там на АН-2 до поселка Омало, расположенного у речки. Если же прохода нет, то ехать нам до станции Хасавюрт, что в Дагестане.
Так оно и получилось -сигнала от них вовремя не последовало, билеты до Тбилиси сдали, из Москвы отбыли 26 апреля, в полночь. Перед своим отлетом разведчики не успели набрать полный экипаж и поручили это дело мне, но как я ни старался никого не сосватал.
Андийское койсу id:2158
Четыре неподъемных, туго набитых (разведчики улетели налегке)рюкзака помогли подтащить к поезду двое моих друзей-студентов. "Сколько рюкзаков?" -первым делом спросил Родин, встретившись с нами в условленном месте в зале ожидания. "Четыре всего", -последовал мой ответ, на что Родин так сочно рявкнул непечатным глаголом, означающим что-то вроде «с ума сошли», что сидевшие рядом на своих рюкзаках девчонки-байдарочницы разом вздрогнули. У него семь человек -лихие мужики, асы-водники, ребята крепкие, опытные, бесшабашные. На ночь махнули по стакану, и весь следующий день также прошел в полупьяном веселье – а чем же еще в поезде время убивать?