ПОКОРЕНИЕ КОЙСУ - 05.05.1974г.

Встали в пять, погода вроде бы наладилась: солнце, облачной покров то там, то сям прорывает глубокая синева, ветра нет. Я остаюсь готовить завтрак, мужики идут чинить нашу посудину. После шамовки все втроем возвращаемся к плоту -картина следующая: вода поднялась не менее чем на полметра, береговая линия неузнаваемо изменилась, нашего островка-спасителя нет и в помине, унесло и сорванную переднюю подгребицу, оставленную вчера рядом с плотом, у самой воды – ну никак не можем мы в походах обходиться без разгильдяйства!

Итак, Шуре поручено подыскать на берегу из плавника что-нибудь подходящее для подушки, мы же с Юркой отправляемся вверх по течению, надеясь в распадке впадающего справа в Койсу ручья найти заготовки для стрел и запаски. Переходя по висячему мосту на правый берег, осматриваем третий порог -место вчерашнего овера. Того злополучного камня нет и в помине -на его месте колышется могучий вал, сплошь стояки выше двух метров, от грохота закладывает уши.

На левобережной лужайке, у самого устья ручья, разбили лагерь наши коллеги, группа Федоровича, тоже из Москвы, отсюда начнут сплав. Узнаем у них, что лес есть километром выше по ручью, на левом склоне, там же, у ручья, и проволокой можно разжиться.

Рафтинг (сплав по реке) по Андийскому койсу, команда «Новый бродяга» руководитель Пономарев.
id:3869

Бредем по тропе, вьющейся по правому берегу ручья, а тело сковывает вялая апатия, какое-то странное оцепенение, словно все оно налито свинцом и неудержимо хочется только одного -свалиться под тень скалы и замереть в сладкой полудреме. Ощущение очень сходное с состоянием при температуре от 38 и выше, хотя на самом деле ее нет. В аналогичном состоянии пребывал и Юра, хотя физически он крепче меня. А тут еще солнце печет немилосердно-обжигающе, и от одной мысли, что в таком полуинвалидном состоянии придется лезть на крутой склон, -кидает в холодный пот.

Вот, наконец, и мосток через ручей, рядом бьет родничок, и тут же сложенная из дикого камня небольшая конура-склад: вдоль ручья лежат готовые деревянные столбы для воздушки. Отхватываем несколько витков толстенной стальной проволоки, ложимся на живот и жадно приникаем пересохшими губами к зеркалу ледяного бочажка…

Еще метров сто хода по левому берегу -и начинаем карабкаться на склон распадка, густо поросшего всевозможным кустарником и лиственными породами неимоверно кривых очертаний. Желанные сосны маячат еще далеко наверху, лезем-ползем, истекая потом как кровью, упорно поднимая налитое свинцом тело метр за метром. Забравшись метров на сто выше уровня ручья, облюбовали несколько лиственных деревцев с желто-зеленой древесиной, обильно истекающих сладковатым соком, вырубили из них три стрелы. Я начал спускать, а Шамрян полез чуть выше за гребью.

С высоты открывалась дивная панорама: далеко внизу голубой ленточкой вился ручеек, голый каменистый противоположный склон загораживал полнеба, справа и слева дыбились вершины со снежными шапками. Интересное явление: из тела правобережного склона распадка примерно в 500-600 метрах по прямой от меня, на высоте около двухсот метров из-под скалы выныривает мощный пенистый поток, водопадом низвергающийся на протяжении 50-60 метров, и снова уходит в тело горы. Устье также под водой, заметно по бурлящему мутно-желтому пятну в ручье.

Вот там же сорвался и скачет вниз кажущийся отсюда небольшой камешек, за ним еще один такой же. Разогнались так, что первый под корень срезал кривую сосну, одиноко возвышающуюся над островком кустарника, и лихо она летела метров двадцать, а второй, сделав дикий скачок, перемахнул через ручей и грохнулся на левом берегу у тропы. А вон и виновники -пасущиеся на высоте около трехсот метров на голом каменистом склоне с пучками жесткой травы местные буренки-скалолазы.

Река Андийское Койсу, РТП, мост в Тинди
id:38

При спуске натыкаюсь на шестиметровый обрыв, обходить лень, спускаюсь на цыпочках, прижимаясь спиной. Юрка же неудачно скинул с него ствол драгоценной сосны-обломилась макушка. Опять этот злой рок разгильдяйства преследует нас! Пришлось мне вновь лезть наверх за примеченной березой -подходящей сосны больше не оказалось, а Шамряну было уже невмоготу. Рубил долго и нудно, удары получались вялыми, неточными, какими-то дистрофичными, а тут еще солнце в самом зените жарит невыносимо, во рту пересохло, на губах соль.

Юра ждал меня, лежа у родника, падаю рядом, приникнув к воде, пью долго и жадно до ломоты в горле, наблюдая, как на дне меж камушков фонтанирует песок. Вот так бы и лежать в полудреме до вечера...

Общий вес груза вроде бы небольшой, от силы сорок кило, а плетемся еле передвигая ноги. После моста через Койсу сбросили поклажу, передохнули и дальше на дорогу затаскивали стволы поодиночке;с трудом, лавируя меж камней, удалось мне подняться с пятиметровым стволом березы, положив его на оба плеча. На последнем волевом усилии добрели мы наконец до плота, где и застали Шуру, в изнемождении растянувшегося на прибрежной гальке -эта странная апатия не миновала и его. Рядом с капитаном лежала полугнилая колдобина, из которой при всем желании изготовить подушку было более чем проблематично. -Представляешь, Юра, полдня искал эту корягу, а когда приволок, оказалось, что вода спала и обнажила лежащую на прежнем месте подгребицу, а мы-то думали, что ее унесло!Чалку вот только одну сперли, сволочи, пока меня не было! Ну и состояние – словно с похмелья жестокого! Ну что ж, стало быть фортуна от нас не совсем еще отвернулась. И пока мужики соображали, как из изогнутой в двух плоскостях кривулины соорудить запаску, я отправился готовить обед.

В горах погода меняется быстро -во второй половине дня вновь пошел мелкий нудный дождь. Перед обедом я захандрил: трудно себе в этом признаться, но после такого гробового овера во мне что-то надломилось, так что я заикнулся было о сходе с маршрута. К чести мужиков, они не подняли меня насмех и не унизили оскорблениями. Наоборот, они как могли меня подбадривали, занимали разными отвлекающими разговорами, и я понемногу отошел, хотя гнетущее состояние все же частично осталось. Но признаться им в истинной причине овера я так и не смог, да они и не допытывались.

Едим, поглядывая в оконце -ждем прохода Федоровича. Решаем в случае, если сегодня они успеют проскочить Сонгми, тотчас же идти доделывать плот и завтра с утра отплыть, чтобы Орлиное обнести вместе. Оригинальной конструкции у них плот: плав-базой служат понтоны, пущенные поперек, а вот подгребицы низкие, так что грести приходится сидя. Вот это они зря так -тут и вымокнешь по уши на первом же валу, да и смыть может элементарно. Под гортанные команды Севы маневрировали они четко, мы провожали их взглядом до самого поворота. Так, ну теперь за работу.

Уже затемно вернулись мы в хибарку-промокшие, продрогшие и голодные как волки, все неисправности были устранены, утром снимаемся с якоря.

На сей раз ужин готовил капитан, с голодухи превысил критическую массу засыпаемых макарон, в результате чего они превратились в полусырое тесто, от которого мы с Юрой сразу отказались. Шура же продолжал упрашивать его как завхоза раздобрить эту мешанину банкой тушенки, гарантируя в этом случае ее съедобность, на что тот долго не соглашался, но потом сдался, открыл банку и выделил ему третью часть. С показным аппетитом Шура начал было поглощать свою порцию, но после второй ложки отодвинул миску в сторону, признав свое поражение.

А дождь льет не переставая -будет завтра нам трудный день.