Есть две реки могучих в Дагестане
Их две сестры, и схожие названья
Одна из них - Андийское Койсу
О ней до вас рассказ я донесу.

Койсу Аварское - ее сестру родную
Кирюхин с Родиным уже избороздили
Мы все проверили - Койсу другую
Туристы-водники еще не покорили.
Из Хасавюрта мы поймали две попутки
Они с мукой пилили до Агвали
Дождина, ветер, холодина жуткий
Забрались мы на перевал Харами

Лишь к вечеру добрались мы до цели
То бишь до поворота на Эчеду
Там Юра с Лаптевым едва не ох..ли
С тоски по сытному горячему обеду.

Наутро мы полезли в верх ущелья
По тропке, что идет на Митлуду
Три пуда за спиной - того мученья
Не пожелаю даже и врагу.

Вот плот готов, и родинцы стартуют
В проход не выгребли, прижало их к скале
Ершова смыло... и какого х..
Ваш Родин студбилет не отдал мне?

Пошли и мы - вдвоем с Шамряном сзади
И только Шура Лаптев впереди
Гребями машем мы, назад не глядя
Тревожно сердце екает в груди.

И вот за это мы едва не поплатились
Влетели в серию могучих стояков
Корма по самую подушку провалилась
Гребь выбило у нас, у мудаков.

Пока ее на место мы вправляли
Мы драгоценные секунды потеряли
Поэтому не выгребли в проход
Впаялись с ходу носом в "бегемот".

Нас тотчас правым бортом развернуло
Плот, накренившись, лезет на скалу
Но тут же нас теченьем вальцануло
Вот так мы получили по ...

И два порога еще мы миновали
Лишь по колено обмочило нас валами
Ударом в камень выбило запаску
Да сучья градом стукались о каску.

И нас лишь трое - вызов бросили реке
Кто знает, что там будет, вдалеке?
Всю ночь лил дождь, и ветер рвал палатку
Кавказ нас вызвал на решающую схватку.

И хмурым утром снова дождик поливает
Штормовка враз до нитки промокает
Тумана дымка все ущелье заполняет
К полудню экипаж наш отплывает.

И по валам нещадно нас бросает
И гребь переднюю вдруг разом выбивает
И сердце екнуло враз как на стометровке
И Юркин рев:"Веревку мне, веревку!!"

А капитан его спокойно посылает
И гребью он работать продолжает
Но все же как мы на гребях ни надрывались
От камня не ушли, как ни старались.

И с ходу плот на камень навалился
И словно конь он на него вздыбился
И через левый борт в момент кильнулся
А проще говоря - перевернулся.

И гребни валов бьют по лицу без останова
И пред глазами они у меня до сих пор
И яростным брассом я воду рву снова и снова
И холодом смерти река мне дышала в упор.

И колющей болью мне лоб пополам разломило
А воздуха нет - только пены кипящей глоток
Обзор по краям пеленою черной застило
И тает по центру белого света кружок.

Еще бы секунда - и отрубилось дыханье
И не видать мне ни рек и ни гор
И был я на грани потери сознанья
Но к берегу выгреб и жив до сих пор.

И вот уж я на берег выползаю
И воду изо рта я выливаю
И по дороге за плотом я ковыляю
Нога разбита - сильно я хромаю.

И мысль одна покоя не дает
Ведь впереди порог "Сонгми" ревет
И если все же плот туда внесет
То все что снизу - с мясом оторвет.

А плот меж тем за поворотом скрылся
И с осыпи крутой я вниз скатился
И вброд на островок я перебрался
И вот он плот, он все же цел остался.

Погода скверная - дождина, сильный ветер
Трясемся, проклиная все на свете
С большим трудом мы плот перевернули
Сухие шмотки сразу натянули.

Вот спирт разлит, и нечем закусить
Хреново дело, как же тут нам быть...
Ну и конечно капитан не растерялся
И с творогом пирог всем нам достался.

С плотом беда - вот не было печали...
Мы обе греби сразу потеряли
Подгребицы шесть вязок, все стальные
Все разом лопнули они при оверкиле.

Но черт возьми, какой же я раззява!
Чехол со спальниками - не завязан...
Раза в четыре тяжелее они стали
И мы через плечо их выжимали.

И небосвод вдруг просветлел оконцем
И жаркое враз выглянуло солнце
И шмотки тут же на камнях все разложили
И моментально мы их просушили.

Но на беду погода вновь забарахлила
Ущелье темной тучею накрыло
Все барахло мы под скалу перетащили
На нем с тоской сидели и курили.

Но к счастью мы приметили избушку
Пастушью хибарушку-сараюшку
И ключ найти к ней Шура умудрился
И домик в нашей власти очутился.

Оконце, нары, стол, топчан, печурка
В углу тряпье, пол чистый, ни окурка
За водкой Шуру в Цумеду мы послали
А сами дров на берегу в рюкзак набрали.

С вином вернулся Шура весь промокший
Холодным ветром до костей продрогший
Со склона глыбину огромную свалило
И Шуру нашего едва не придавило.

Всю ночь по крыше дождик барабанил
С верховий ветерюга сарафанил
И на полметра уровень поднялся
С рассветом гул порога в дверь ворвался.

Койсу ревела, в берегах металась
От островка и следа не осталось
Не, но какие все ж мы раздолбаи...
Подгребицу свою мы проморгали.

Итак, нам нужно много леса
На греби, ваги и противовесы
На склон хребта свои тела мы потащили
Найти подушку Шуре поручили.

Жара за тридцать, рубаху прожигает
И вялость телом всем овладевает
И руки-ноги будто бы чужие
Вот ведь какие бывают оверкили.

И полчаса деревья мы рубили
И вместе пота с полведра пролили
На греби пару сосенок свалили
Со склона самоходом их спустили.

Искать подушку капитан заколебался
Он два часа на берегу пластом валялся
А тут с жарой воды чуток убыло
Подгребицу всю разом обнажило...

Подгребицу на место примотали
И спасжилеты в темпе подлатали
Запаску кое-как соорудили
Эх, нам бы греби, что до аверкиля!

Но вот наелись, и лежим валетом
И молвил Шура, затянувшись сигаретой:
"Эх, Юра, щас бы в ванну лечь погорячее
Да в ней газетки почитать что посвежее..."

"Да, хорошо бы", -Юра отозвался -
"Но я сначала б отоспался
Белье бы постелил что посвежее
И враз на бабу, что погорячее!"

Нас на рассвете рев порога поднимает
Зловещий грохот воду в клочья разбивает
Порог "Сонгми" на части реку разрывает
И к праотцам он запросто отправит.

Но надо плыть, нам нужно быть в Агвали
Зря что ль мы реку штурмовали?
Мы камеры раздули до предела
И мутная вода вокруг кипела.

По двум валам удачно прокатились
И носом в слив бурлящий мы зарылись
По грудь водой Шамряна завалило
И с Шурой нас по пояс окатило.

Валов удары на настил сбивают
И от гребей с руками отрывают
И плот немного лагом повернуло
И капитатана враз за борт смахнуло.

И он исчез, как будто провалился
И судорожно я за гребь схватился
Взгляд за корму - вдруг повезет на счастье...
Но вижу лишь валов разинутые пасти.

Секунды вечностью по нервам ударяют
И словно щепку плот порог швыряет
А Шуры нет, а Шура не всплывает
Неужто он на дне уж почивает?

Гребь нашу выбило и вбок перевалило
Водою так на лопасть надавило
Что налегаю я на рукоять всем весом
Ну хоть ты плачь, зажата как под прессом!

И вышло то, чего мы так боялись
Теперь мы лагом по валам купались
По-прежнему борюсь один я с гребью
Не поддается, падло, сучье племя!

Тоска отчаяния сердце мне сжимает
Комок противный к горлу подступает
Кричу, зову я Шуру что есть мочи
И мысль страшная под каской меня точит:

Неужто, думаю я, траурный венец?
На дне Койсу нашел он свой конец?
Вдруг голова из-под плота рот разевает
Но тут же ее валом накрывает.

И вот уж рядом он, живой и невредимый
Он чудом спасся, Шура наш родимый
Он под плотом как рыба кувыркался
И камеры считать заколебался.

А в лоб прижим нам целит обалденный
И перед ним валы грядою белопенной
На грудь на каменную реку принимает
И круто влево он ее бросает.

"Цепляй валы!-кричит мне Шура в ухо
Иначе наше дело глухо!"
Но брызги очередью в рожу полосуют
И через раз гребь машет вхолостую.